МБХ медиа
Сейчас читаете:
«Техническая погрешность»: как в российских тюрьмах вместе с матерями отбывают наказание их дети

По официальной статистике ФСИН, сегодня в России отбывают сроки около 601 тысячи заключенных. Из них — 47 тысяч женщин, из которых 530 сидят за решеткой с детьми. Судьба этих «неучтенных» сотых долей процента редко становится поводом для широкой дискуссии как внутри тюремных стен, так и снаружи. Мы пообщались с создателями и участниками проекта «Женщина. Тюрьма. Общество», чтобы узнать, в каких условиях живут беременные и родившие женщины, отбывающие наказание в местах лишения свободы, и почему их права в России никого не интересуют.

«Выйдешь — сама их посадишь»

Ксения попала в тюрьму в 2002 году уже на втором месяце беременности, ей было 28 лет. Несмотря на долгие уговоры, делать аборт она отказалась. Когда время родов стало приближаться, сотрудники тюрьмы принесли ей бумагу на подпись, в которой значилось, что Ксения берет все финансовые расходы на ребенка на себя.

«То есть, если ребёнок будет умирать с голода, а у меня не будет молока — это мои проблемы, а не вопросы тюрьмы, — рассказала мне Ксения. — Было два роддома, куда отвозят из тюрьмы. Они привозят тебя с конвоем, в наручниках, ты рожаешь. Потом родила, еще в крови. Полчаса, тебе дали что-то на себя накинуть, и все, везут уже в тюрьму обратно. Без ребёнка. Ребёнка тебе привозят только через три дня или как повезет. К груди приложить? К какой груди, когда ты в наручниках рожаешь?»

Ксении не повезло особенно. Из-за внутренних разборок между сотрудниками тюрьмы и заключенными, врачи по ошибке вкололи ей сильное седативное — аминазин, перепутав ее с другой девушкой. Кардиологи из соседней больницы госпитализировали ее под конвоем в соседний роддом, где выяснилось, что один из двух детей Ксении погиб, а второго спасти может только кесарево сечение. Согласие на операцию, по словам женщины, ФСИНовцы выбивали из нее кулаками. Однако уговорил ее только врач-хирург, фамилию которого она помнит до сих пор — Пиотровский. Он подошел к ней и пообещал сделать все аккуратно. Сразу же после сложной операции конвой собирался отвозить Ксению в МОБ (межобластная тюремная больница), но Пиотровский не разрешил из-за огромной кровопотери Ксении — литр триста грамм крови.

«Они продержали меня в роддоме сутки. Со мной все это время сидел конвой. В отдельной палате. Через сутки меня увозят в МОБ, там я была месяц. Когда меня увозили, ко мне подошел этот Пиотровский и сказал: „Я сделал копии документов. Ты выйдешь, сама их посадишь“».

Ксения, конечно, никого не посадила, даже не пыталась. По закону дети должны содержаться с матерью до трех лет, потом их распределяют по детским домам или опекунам. Ксению выпустили по УДО через полгода, поэтому проходить мучительный этап расставания с ребенком на время или навсегда ей не пришлось. Как рассказала Ксения, многие женщины сразу отдают детей в детские дома, чтобы не привязываться. А те, которые решают оставить ребенка у себя, вынуждены выкручиваться самостоятельно. По словам Ксении, врачи дают в день только один памперс, потому что считают, что это вредно для детского здоровья. Никакого отдельного детского питания не существует и вовсе. В качестве надбавки на питание ребенка дают пару картофелин и морковь.

Ситуация не становится лучше и при выходе из тюрьмы. Когда Ксению с полугодовалым сыном отпустили на свободу, ей дали в дорогу 18 рублей и жетончик на метро — никаких детских пособий.

«Когда освободилась, пошла получать. А мне сказали: какие деньги, вы сидели в тюрьме, вас с ребёнком содержало государство. Я говорю: позвольте, государство не сделало моему ребёнку ни одной прививки, ничего не сделало вообще!»

Леонид Агафонов, создатель проекта «Женщина. Тюрьма. Общество», член ОНК

— Как долго вы занимаетесь этим проектом? Какие самые распространенные нарушения условий содержания беременных или уже родивших женщин встречаются в тюрьмах?

— Я занимаюсь этой проблемой достаточно давно как тюремный наблюдатель. За это время заметил, что женщины, в отличие от мужчин, всегда терпеливее. Ты приходишь в камеру, видишь, как она ползет с животом на второй ярус кровати, но не ропщет. Ей сказали лежать там, она и лежит. В голове даже мысли нет, что отсутствие прикроватной лесенки — это нарушение. Мужики прыгают со второго яруса на бетонный пол и ломают себе ноги. А они не осознают даже, что это грубое нарушение их прав. В документации есть пункт, что у беременных женщин кровати должны быть одноярусными, но нигде это правило не соблюдается. Первое дело, которым я занимался в Питере — это борьба с этими кроватями. Я восемь месяцев объяснял администрации тюрьмы, что необходимо снять этот второй ярус. Нужно начать с мелочей, выполнять те нормы, которые положены хотя бы. Второй пункт — это неограниченное количество передач беременным женщинам, которым банально не хватает витаминов и кормежки. Они же сидят на тюремной баланде, как и все остальные!

Осужденная с дочерью во время прогулки на территории дома ребенка при Можайской женской исправительной колонии № 5. Фото: Валерий Шарифулин / ТАСС

— С каким количеством женщин вам удалось поговорить для этого проекта?

— Через меня прошли 50 женщин, я их вел от момента, как они попадали в тюрьму беременными, был с ними, когда они рожали, потом когда кого-то отправили на свободу, кого-то — в колонию. С большинством мы до сих пор поддерживаем отношения, созваниваемся. Вопрос доверия формируется годами, потому что они запуганные. Тем, которые выходят на свободу, мы пытаемся помогать, материально поддерживать, покупать игрушки детские, одежду. Мы вовлечены в их судьбу с момента беременности и не бросаем их даже на свободе. У нас сейчас образовались своего рода лидеры, которые ведут какое-то количество женщин, с которыми они сидели в тюрьме раньше.

— Но существуют же какие-то нормативные акты, регулирующие содержание беременных женщин и женщин с детьми?

— Да, они есть. Прописаны, например, в 189-м приказе о содержании в СИЗО, 103-м федеральном законе о содержании под стражей. Это все прописано, но вопрос в том, что никто не собирается это соблюдать, потому что жалоб нет. Тюремное начальство интересует больше, чтобы по экономическим статьям не выходили без разрешения прокуратуры по УДО. Это они отслеживают активно. А то, что какие-то там тетки спят на полу беременные — это их совершенно не волнует. Администрация ногой топнет, все женщины сразу же жалобы заберут, скажут, что их нормально кормят, поят. Журналисты на такие показательные спектакли приезжают, им рассказывают, как все идеально, что тут чуть ли не отец родной рядом живет. Сам заходишь — видишь другое. Хотя Петербург нашими стараниями двигается вперед. У нас сейчас даже есть изолятор с детской площадкой. У женщин появилась возможность выйти, на скамеечке посидеть, у детей — поползать, поиграть. А раньше выгуливались в обычном бетонном блоке, где одна железная скамейка на всех.

— Вы пытались решить проблему обращениями к уполномоченным по правам человека или детей?

— Мы регулярно писали обращения к Москальковой. Это такая система, ФСИН врет по любому поводу. Я писал много раз, что женщин через два часа после родов отвозят обратно в камеру, что они рожают в наручниках в больнице, что вовремя не вызывают скорую помощь. Но даже в кабинете у уполномоченного по правам была двоякая ситуация. Кто-то считал, что если зэчки — значит, должны сидеть. Другие — что надо с этим что-то делать. Уполномоченный по правам около года не мог занять какую-то позицию! Когда они поняли, что тема беспроигрышная политически, стали тоже обращать внимание на заключенных женщин и детей.

— А почему нет жалоб от самих женщин?

— Женщины не знают о своих правах и боятся. Администрация запугивает, что детей могут отнять. И действительно, детей могут отнять. Дети должны содержаться с матерью до трех лет. Они обязаны содержаться вместе. Но, вот первый этап: арест, а у нее трехмесячный ребенок. Что они делают? Есть 950-й приказ МВД, который говорит об условиях содержания в изоляторе временного содержания (ИВС) полиции. Там все хорошо расписано, как беременные женщины или женщины с детьми должны содержаться. Но появилась такая маленькая поправочка лет пять назад — если нет возможности содержать в таких условиях, то надо детей переводить в детские дома. Я специально узнавал по Санкт-Петербургу, сколько ИВС оборудованы комнатами для содержания женщин с детьми? Ноль! Ни одного! Это значит, что у всех женщин, которые попадают туда, в связи с тем, что ИВС не оборудованы, дети изымаются. То есть, ни один ребенок из Санкт-Петербурга не попал вместе с матерью в СИЗО.

— А само финансирование тюрем как-то учитывает присутствие детей в камере?

— Финансирование на детей есть, дополнительное питание для беременной женщины тоже. Но это все настолько мизерное, качество продуктов ужасное. Это не помогает. Например, добавляют стакан молока и кусочек сливочного масла на сутки. И то, этого часто не бывает, это же нужно отдельно закупать. Нельзя так кормить беременных и родивших. В рационе нет фруктов, овощей, витаминов. Женщинам самим приходится выкручиваться, чтобы и себя, и ребенка прокормить. Администрация тюрем говорит, что это не их заботы. Кто-то гадает, кто-то перепродает какие-то товары, продукты, хорошо, если передачки есть с воли.

— А с медицинской точки зрения как обстоят дела?

— Момент установления беременности — целая песня. Пока это не установят тюремные медики, никто ничего не дает: ни дополнительного питания, ни другую камеру. Пусть хоть женщина на седьмом месяце будет с огромным животом. Справку несложно получить, гинекологи обычно свои есть в тюрьмах, если только не увольняются. Проблема в том, что они не признают документы с «гражданки», подтверждающие беременность. Можно все справки из женской консультации в унитаз спустить. Начальники рассказывают кучу историй, что преступницы специально имитируют беременность, чтобы получить дополнительное питание, поэтому никакие документы с воли не учитывают.

.

— Так, беременность признали, а что дальше? УЗИ? Анализы? Наблюдение?

— Медицина — сумасшедшее дело. Особенно, если дети с патологиями. Ничего не выявляют. Мы узнали, что у девочки ДЦП, только после того, как мать освободилась. А тогда ничего не установили, никаких тестов не делали. Это сплошные проблемы. Нет врачей. Лекарства есть, но эти лекарства в большинстве случаев не подходят для беременных женщин или детей. Еще одна проблема — сокрытие выкидышей. Вообще никакой статистики. Женщины просят лекарства из-за осложнений, только тогда постепенно выясняется, что выкидыш был. Детский травматизм не учитывается, так как они не являются осужденными, на них нормы не распространяются. Камеры не рассчитаны на присутствие детей, розетки низко стоят, дети дотягиваются легко до чайников на столе. У нас так девочка получила ожоги лица, месяц в реанимации лежала.

Дом матери и ребенка на территории исправительной колонии общего режима для женщин № 22 в Красноярске. Фото: Юрий Тутов / ТАСС

— Какая основная цель создания вашей петиции?

— Мы пришли к этой петиции, потому что считаем, что нельзя помещать беременных женщин или детей в клетку с питбулями, которые обучены рвать. Они обучены подавлять, наказывать, а не содействовать каким-то условиям, помогать. Мы направляем петицию в Думу (орган власти в России, оправдывающий сексуальные домогательства— «МБХ медиа»), чтобы они могли ввести законопроект, который бы освободил от ареста и лишения свободы совершивших преступления легкой и средней тяжести беременных и женщин с детьми до трех лет. Если она преступница и будет беременеть для избежания наказания, в конечном счете у нее все равно отнимут детей и она сядет. Надо обязать суды не выносить решения о тюремном заточении. У нас такие решения применяются, но в выборочном порядке для тех, у кого есть связи или деньги. Почему не применить ко всем? Детей в тюрьмах меньше одного процента. Но для нашей системы эти дети — как техническая погрешность от общего количества заключенных. На них никто не обращает внимания.

— Как в других странах решают аналогичные проблемы?

— Есть опыты других стран. В Норвегии, например, не дают сроки беременным женщинам, есть браслеты, домашний арест. Женщины, которые готовятся стать мамами, получают отсрочку, а после того, как родят, для малыша подбирают приемную семью недалеко от тюрьмы, чтобы заключенная могла чаще видеть своего ребенка. У нас системе просто на**ать на все. Это люди, у них свое лобби, им эта группа в 500 женщин и детей не интересна, это побочный материал. Но именно на таких группах и проверяется все. В Польше просто есть специальные дома для осужденных женщин с детьми. Там у надзирателей нет формы и решеток на окон, чтобы не травмировать лишний раз детскую психику.

— А у нас детей можно оставить родственникам?

— Технически у нас можно оставить детей родственникам, но возникает финансовая проблема. Получается, что, например, ходит бабушка в детский дом, но забрать ребенка не может, так как доход у нее маленький. Вроде бы, все можно, но нельзя. Кто-то договаривается, но все в очном режиме. У моей подопечной забрали восьмимесячного ребенка и поместили в детдом. А потом привозят документы оттуда, говорят, мы нашли приемную семью, откажитесь от сына. Женщинам не объясняют, что это не их обязанность или долг. Тебя никто не может заставить написать отказ от ребенка. Это их инициатива. Почему сотрудники ФСИН не говорят об этом женщинам, почему не консультируют заранее? Какого хрена они тащат эти бумаги, не объясняя сути? А женщины, когда им бумаги приносят официальные лица в форме, подписывают их из страха. А ФСИНовцев волнует только, чтобы этот ребенок не попал к ним, чтобы не стал обузой.

— Могут ли женщины подать в суд из-за условий своего содержания?

— Мы не смогли в свое время найти адвокатов. Это нарушение Европейской конвенции, так что можно подавать жалобы в ЕСПЧ. Но у нас проблема с юристами была — никто не хочет заниматься долгими и бесперспективными проектами. Прецеденты есть уже такие в ЕСПЧ. Из частых нарушений — отрыв детей от матери через два часа после родов, конвоирование в автозаке, необорудованном для беременных женщин и детей, роды в наручниках, содержание в комнатах без удобств, например, в конвойном помещении для судов. По факту нас двое всего, кто занимается такими проблемами в России. Сейчас здесь больше всех интересуют пытки, а не проблемы женщин с детьми в тюрьмах.

Все самое важное — в нашем Telegram

У вас есть интересные новости из вашего региона? Присылайте их в наш телеграм-бот.

Читайте нас в Яндекс.Новостях.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Комментировать

Правила общения на сайте

Ваш email не будет опубликован. Обязательные поля отмечены *

Введите поисковый запрос и нажмите Enter.

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: