МБХ медиа
Сейчас читаете:
«Они просто обезумели, инстинкт толпы сделал свое дело». Бывший сотрудник СИЗО — о пытках в исправительных учреждениях

Чудовищные пытки в ярославской колонии над Евгением Макаровым — однозначно, одно из самых резонансных событий этого года. Некоторые «герои» видеозаписи уже задержаны, ФСБ начала проверку колонии, а адвокат Макарова была вынуждена покинуть Россию.

Что могло подтолкнуть ярославских фсиновцев к таким зверствам? Об этом нам рассказал бывший сотрудник СИЗО-2 города Цивильск и ныне координатор «Открытой России» в Чувашии Антон Кравченко.

— В вашем изоляторе были похожие случае с пытками?

— Конфликтные ситуации с заключенными были, но пытки — это большая редкость. Я с таким не встречался ни разу. Было применение физической силы, было излишнее применение физической силы, но, чтобы были пытки — нет. Бывало, что сотрудники позволяли себе лишнего, не без этого.

— А что они позволяли лишнего?

— Когда случалась какая-то конфликтная ситуация, когда заключенные давали нам повод применить физическую силу или спецсредства. Когда происходили нападения, невыполнения требований сотрудников, нам приходилось это делать. Мы их, естественно, предупреждали. Например, когда мы их заламывали, то бывало, что некоторые сотрудники наносили несколько ударов кулаком или дубинкой. Когда заламывали людей — отводили их в небольшие боксики. Закрывали их там по одному, чтобы они успокаивались и бывало, что некоторые ребята их там били.

— Как били? Дубинками, кулаками?

— Да, дубинками и кулаками. Бывало и ногой ударят.

— Вы когда-нибудь слышали от коллег истории про пытки?

— О пытках не слышал. Слышал, что когда люди поступают в колонию, то их встречают побоями. Человек приходит в отряд, а офицеры и сотрудники его «принимают» и бьют. Если он начинает разговаривать плохо или наглеть, то ему показывают, куда он попал и с кем связался. Такая превентивная мера.

Сотрудник ФСИН. Фото: Александр Демьянчук / ТАСС

— Вы бывший сотрудник этой системы. Как вы оцениваете действия людей, которые попали на видео из ярославской колонии?

— Они крайне непрофессиональны. Я понимаю статус заключенного, кого они пытали и мучали. Я понимаю, что у них не было инструментов, чтобы повлиять на этого человека и как-то поставить его на место. Он, скорее всего, не старался уйти на условно-досрочное, для него свобода не была приоритетом, соответственно, ему было все равно. У него не было мотивации не иметь взысканий, побыстрее оказаться дома. Здесь вся система теряет какие-либо меры воспитательного воздействия, а профессионализма у сотрудников не хватило. Они посчитали, что коль законными способом они не могут добиться нужного результата, то будут делать незаконным. Подумали: «Эти же заключенные и осужденные нарушали закон в отношении сотрудников, и мы тогда станем такими же — тоже будем нарушать!». И начали его морально унижать. Почему он был раздет? Это форма морального унижения, чтобы человека сломать, чтобы он больше не был моральным авторитетом для остальных заключенных. Сотрудники заигрались, просто обезумели, инстинкт толпы сделал свое дело. Я всегда был против таких вещей. Лишний раз поднимать руку на заключенных — плохо, так нельзя. Я всегда это порицал.

— Как думаете, почему система устроена так, что заключенные могут подвергаться пыткам?

— Есть такое понятие у сотрудников ФСИН — профессиональная деградация. Когда ты видишь происходящее в тюрьме, то у тебя есть два пути. Ты через себя это пропускаешь, ко всему начинаешь относиться по-человечески, понимаешь, что это плохо и ненормально, и у тебя начинаются большие проблемы со здоровьем, или, как я — увольняешься. Либо ты отращиваешь у себя ментальную броню и становишься настолько толстокожим, что для тебя заключенный перестает быть личностью. Ты относишься к нему, как к инструменту работы. Как колхозник относится к корове или к картошке. К этому прибавляется неподготовленность людей и непонимание, для чего они пришли. Им дали палку-дубинку, и они думают, что этого достаточно. Они забывают включать голову и быть человечными. Это тяжелый, трудный путь.

— Как думаете, почему дело не расследовали год назад, почему начали только после общественного резонанса?

— Бывает, что следственные органы сотрудничают со ФСИН. Оперативники, например, могут делиться, добывать какую-то информацию для полиции или для следственного комитета. Профессиональная связь. Это раз. Во-вторых, сотрудник-сотруднику всегда брат и друг. Некая корпоративная этика. Могут быть личные связи. Но скорее всего, это было смешано.

— Когда фсиновцы доходят до пыток, они не боятся наказаний? Неужели они не задумываются о последствиях?

— В тот момент — нет. Они не думают. Глаза заливаются кровью, их захлестывают эмоции, мозг у них отключаются. Они все обычные люди, семьянины, отличные отцы, друзья прекрасные. Но у них бывают эти минуты слабости, когда мозг отключается и становишься животным. Они не боятся. Люди делали это с таким профессионализмом — палкой по ступням били, по всем частям тела, где следы бы не остались. Я понимаю, что они делали это не в первый раз.

— После случившегося, в сети можно часто встретить такую позицию: «раз бьют, значит плохой человек, так ему и надо». Во ФСИН есть сотрудники, которые думают также? Есть те, кто уверен, что пытки необходимы?

— Да, есть. Я с этим встречался, и этого не понимал. У меня были конфликты с коллегами по этому поводу. Я был воспитателем у несовершеннолетних и был начальником отряда у осужденных, которые остались отбывать наказание в СИЗО. С несовершеннолетними у остальных сотрудников очень часто возникали конфликты. У меня тоже бывали конфликты, не без этого. Бывали ситуации, когда я становился свидетелем конфликтов. Они начинались без меня, а когда я приходил, то видел, что происходит. Применяли физическую силу. Ладно заломали, ладно наручники надели. Но у меня были ситуации, когда я отдирал сотрудника и накрывал своего несовершеннолетнего подопечного собой. Становился между кулаком и ребенком, прикрывал его. Потом очень долго со всеми общался и успокаивал. Не позволял такое в отношении своих подопечных-детей. Я жестко к этому относился. Если возникают проблемы и вы не можете справиться — зовите меня.

Учения ФСИН. Фото: Юрий Смитюк / ТАСС

— Часто такие ситуации происходили?

— В месяц, может быть, бывало разок.

— Есть какая-нибудь самая яркая история?

— Да, есть. У меня были заключенные, их отправили в колонию для несовершеннолетних, но, когда у них появились новые дела, их отправили обратно ко мне. Когда они приехали из колонии, они приехали все «клевыми» и блатными. Их социальный статус для них был важен и высок. Они хотели показать его всем остальным несовершеннолетним. Они начали навязывать порядки преступного мира: нельзя ставить сотрудникам подпись, объяснительные писать, идти на уступки администрации учреждения. Они решили показать пример и оскорбили жену одного из сотрудников. Этот сотрудник начал высказывать им претензии, началась драка. Детей моих побили, я всех растаскивал, как мог. В итоге все закончилась, но у детей были разбиты губы и носы. Через некоторое время, когда они уехали в обратно в колонию, они оттуда написали жалобу на избиение сотрудниками. Это жалоба попала в СК, там разбирались, но в итоге все закрыли и все отменили. Как будто ничего не было, «информация не подтвердилась», «дети решили сотрудников оклеветать».

— У вас не было конфликтов с сотрудниками ФСИН, из-за того, что ваша позиция отличалась?

— Нет, не было. Поначалу они не понимали, как я могу поступать не так, как они. Но спустя какое-то время они убедились в моем методе. Я по образованию педагог. Они увидели, что мой метод тяжелее, но затрачивает меньше нервов. Случается что-то дурацкое и либо можешь просто «дать леща», в камере закрыть, либо можешь позвать меня, чтобы я все уладил.

— А может сотрудник, который уличил другого в пытке или драке, пойти и сдать его?

— Почему эта видеозапись из ярославской колонии попала в СМИ? Это сотрудники решают свои кадровые проблемы и кадровые вопросы таким образом. В этой системе в порядке вещей сдавать и подставлять, такие случаи бывали. Эта ситуация в Ярославле для нас очень дикая, а у них это постоянно происходит.

— Какие нужны методы воздействия, воспитания сотрудников внутри самой колонии, чтобы они не опускались до таких звериных способов взаимодействия с заключенными?

— К сожалению, не могу ответить на этот вопрос, тут нужна серьезная научная работа. Но, смотрите, нужно самому быть человеком добрым, в тебе должно быть добро. В тебе должно быть чувство юмора. Когда плохие ситуации происходят вокруг тебя — твоя доброта и чувство юмора могут тебя спасти. Ты изначально должен быть хорошим человеком.

Все самое важное — в нашем Telegram

У вас есть интересные новости из вашего региона? Присылайте их в наш телеграм-бот.

Читайте нас в Яндекс.Новостях.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Комментировать

Правила общения на сайте

Ваш email не будет опубликован. Обязательные поля отмечены *

Введите поисковый запрос и нажмите Enter.

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: