МБХ медиа
Сейчас читаете:
Епископ Григорий Михнов-Вайтенко: «Повышение пенсионного возраста — латание тришкина кафтана»

Во время акции в Санкт-Петербурге против повышения пенсионного возраста среди участников оказался священнослужитель. Его заметили не только петербуржцы, но и сотрудники полиции и препроводили в автозак. Епископ Апостольской православной церкви Григорий Михнов-Вайтенко встретился с корреспондентом «МБХ медиа» и рассказал о своей миссии, отношению к пенсионной реформе и взглядах на современные исторические процессы.

 — Григорий Александрович, как вы оказались на «несанкционированном» мероприятии?

— Я был на акции как член Правозащитного совета Санкт-Петербурга. Я бываю на большинстве акций, которые проходят в городе. У нас есть мониторинговая миссия, которая вместе с представителями аппарата Уполномоченного по правам человека ведет съемку и наблюдение за тем, что происходит, и отмечает все нарушения прав. Одним словом, я был с мониторинговой миссией.

Перед началом мероприятия мы вместе с местным лидером партии «Яблоко» Борисом Вишневским подошли к руководству полиции и Росгвардии (ОМОН) и долго пытались до них донести тот факт, что пленум Верховного суда решил не применять к задержанным на несанкционированных акциях сразу две статьи: «арестную» 19.3 КоАП в дополнении к «штрафной» 20.2 КоАП. Это происходило в последние годы, поэтому в результате митингов были заключены под стражу на 10−15 суток сотни людей. У меня есть основания предполагать, что руководству полицейской операции что-то в нашем разговоре не понравилось. Они решили меня «отпрофилактировать» и задержали еще на пересечении Малой Садовой улицы и Невского проспекта.

«Чтобы не умничал»

 — Как именно происходило задержание?

— Ко мне подошли три сотрудника полиции. Они не представились и не сообщили, что именно я нарушил. Я думаю, что двое из них были сотрудниками Центра «Э». Эти все нарушения зафиксированы. Само задержание было предельно мягким и обращение корректным. Меня задержали за 20 минут до того, как начались другие задержания. Я достаточно долго сидел в автозаке один.

На самом деле, я был очень доволен тем, что меня задержали. Мне звонили из СПЧ и спрашивали, нужна ли помощь. Я отказался, сказав, что собираюсь провести свою мониторинговую миссию до конца. Ведь самое сложное в этой работе — это доступ в отделения полиции и в автозаки. Я смог изнутри наблюдать за процессом. Оттуда я передавал адекватную информацию о том, кто и где находится, кого и в какой отдел отвозят, какое количество людей, нужны ли вода или лекарство. К сожалению, я убедился, что люди, которые вроде как и подготовились, и прочитали распечатки, написанные группами помощи задержанным, оказавшись внутри этого автозака и отдела полиции, теряются и чувствуют себя подавленными.

 — Сколько с вами человек было в результате в машине?

— Всего нас было 14 человек.

 — Сколько в итоге времени вы находились в автозаке?

— Перед тем, как нас отвезти в 78 отдел полиции, нас возили по улицам около четырех часов. Это является нарушением. Ведь ни санитарно-гигиенические, ни любые другие нормы при этом не соблюдаются, в день акции было достаточно жарко. Но утолить жажду мы смогли лишь через два с половиной часа. Борис Вишневский догнал наш автозак и передал воду. Полицейские ее приняли, но отдали не сразу. Хорошо, что все-таки отдали.

 — Как с вами обращались в отделе полиции?

— К сожалению, когда нас привезли в отдел полиции, меня отделили. Замначальника отдела пришел и пригласил в свой кабинет. Только лишь красную дорожку не постелил. Там я написал объяснительную. Затем, пожелав друг другу удачи, мы разошлись. Никакой протокол не составлялся. Я выразил в его лице благодарность полиции за взаимодействие при проведении мониторинговой миссии. Я думаю, что люди, которые меня задерживали, прекрасно понимали, кто я.

 — Зачем им вообще была нужна эта история с вашим задержанием?

— Думаю, чтобы не умничал, но я совсем не обижаюсь на них. Я был на работе, и у меня зафиксированы абсолютно все нарушения. Думаю, потом будут жалобы на сотрудников полиции и подробные отчеты в СПЧ. Ведь, как минимум, было два человека, которых просто случайно выхватили из толпы. Они даже не догадывались, что в этот момент происходит какая-то акция.

— Что вас больше всего удивило на акции?

— Мне показалось странным, что «Открытая Россия» и сторонники Навального отказались поддержать своими правозащитными ресурсами мероприятие. Когда они проводят какие-либо акции, то никто не отказывается. Этот выборочный подход в правозащите мне показался очень неправильным. Одно дело — политические дебаты, другое — помощь в организации разных акций. Понятно, что все свободны в своих предпочтениях, но к правозащите лучше было консолидировано подойти.

«Не хватает денег на выпивку — телевизор из дома вынесем»

— Как вы относитесь к повышению пенсионного возраста?

— Это абсолютное безобразие. Строго говоря, это латание тришкиного кафтана. По принципу, если не хватает денег на выпивку, то мы из дома телевизор вынесем. Идею, чтобы не пить, а в нашем случае — не вести войны и увеличивать расходы на оборону — не рассматривается. Так сейчас построена государственная политика. Вместо того чтобы строить некое социально-ориентированное общество и думать о его развитии, все деньги уходят на силовые структуры и мегапроекты. Например, к ЧМ 2018 так построили «Волгоград Арену», что уже после четырех матчей отсыпка стадиона «уплыла» по Волге. Притом на возведение арены ушло 17 млрд рублей. Мегапроекты мы радостно продвигаем, но, видимо, степень воровства при этом настолько высока, что деньги в прямом смысле уходят в песок.

 — Повышение НДС — это тоже деталь тришкина кафтана?

— Если мы не можем собрать другие налоги и заставить естественные монополии работать на государство, то повышаем НДС. Тем самым мы будем стричь со всех тех, кто не является экспортером. Надо понимать, что все госмонополии еще и экспортеры, поэтому они получают возврат НДС и повышение этого налога их и не коснется. А вот население заплатит за всех, потому что деваться некуда: идешь в магазин — платишь, получаешь услуги — платишь.

Правительству, действительно, объективно не хватает денег на свою красивую жизнь, на ведение международной политики. Военторг для Украины и для Сирии стоит слишком дорого. В этом проблема.

 — Как получилось, что у нас сложилась именно такая государственная политика?

— Мы в 90-х сказали «А», а не сказали «Б». Введение рыночной экономики вместо экономики плановой требовало очень серьезных «ломок». Мы одну экономику сломали, а новую не построили. Но я убежден, что в любом случае национальная экономика должна работать в интересах общества, а через общество — и в интересах государства. У нас же растащили все на большие куски 20−30 серьезных групп влияния. Кого теперь эта экономика обслуживает? Явно не общество и не людей.

Естественные монополии не могут не управляться государством. На то они и монополии, что государство должно их контролировать и организовывать правила игры. «Газпром» обеспечивает все население газом, как можно это не регулировать? Но у нас это регулирование действует лишь в одном направлении — в увеличении тарифов. В крайнем случае, мы сделаем льготы для многодетных семей, но это не регулирование монополий. Если тарифы государство еще как-то готово контролировать то, темы сверхприбыли и ее распределения для государства находятся в слепой зоне.

«Распад империи»

 — Что, на ваш взгляд, сейчас происходит в нашей стране?

Сейчас исторически продолжается распад империи, который начался еще сто лет назад. Он продолжается до сегодняшнего дня. Нам кажется, что все это очень долго, а в историческом масштабе — это мгновение или один абзац в учебнике. Сегодня у нас в правительстве не предлагают привлекательных идей для того, чтобы к нам по-настоящему ехали люди, развивалась экономика и культура. Напротив, генерируют только идеи, связанные с расхищением.

Этот процесс распада будет продолжаться и на следующем историческом витке. Я полагаю, что такой конструкции, как «Российская Федерация» скоро не будет. Региональные интересы возобладают на уровне региональных элит, и мы пройдем еще один уровень разрушения государственности.

Люди хотят жить по простым и понятным правилам, а не просыпаться утром с мыслью о том, какую шкуру с них состригут сегодня.

Я считаю, что рано или поздно это рванет.

 — Кого вы подразумеваете под «региональными элитами»?

— Например, национальные республики. Сейчас достаточно неразумно ведется политика в отношении национальных языков. Мы вроде бы сами только что долго обсуждали, что вот, как же так, на Украине хотели запретить русский язык. А сами запрещаем изучать татарский язык в школах Татарии, башкирский — в школах Башкирии. Поволжье, на самом деле, бурлит. Если это не выносится в так называемую «федеральную повестку дня» — это еще не значит, что это не рванет через некоторое время.

У нас есть всего полтора национальных анклава, которые ведут свою национальную политику. В первую очередь, это Чечня. Остальные вынуждены прислушиваться к тому, что говорит федеральный центр. Но люди-то этим возмущаются, потому что при самых махровых советских временах такой национальной политики не было.

 — Что можно было бы сейчас сделать, чтобы сменить курс, взятый на распад?

— Сейчас сделать уже ничего невозможно. В этом смысле поезд уже ушел. Нужно было принимать меры в 90-е годы или раньше. Я считаю, что распад Советского Союза — это не катастрофа. Еще Горбачев понимал, что необходима трансформация. Андрей Сахаров готовил проект Союзного договора и Конституции союзного государства. Я считаю, что это была действительно реальная альтернатива. По большому счету, предлагалась такая схема отношений, которая сегодня есть в странах Евросоюза. Это схема коллективного управления могла бы сработать, но некие силы были заинтересованы в том, чтобы получить доступ к ресурсам страны самостоятельно. Они предпочли все сломать и быстрыми темпами построить что-то новое.

 — То есть, если бы были воплощены в жизнь планы Сахарова, то мы жили бы в другой стране?

— Возможно. История, как известно, не любит сослагательного наклонения. Мне кажется, что государство, имеющее гражданские свободы и социальную ориентированность, было бы значительно лучше, чем ныне существующее без того и другого. Например, несмотря на все многочисленные различия и противоречия, страны Евросоюза находят возможность существовать в едином выгодном экономическом и политическом пространстве.

Все самое важное — в нашем Telegram

У вас есть интересные новости из вашего региона? Присылайте их в наш телеграм-бот.

Читайте нас в Яндекс.Новостях.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Комментировать

Правила общения на сайте

Ваш email не будет опубликован. Обязательные поля отмечены *

Введите поисковый запрос и нажмите Enter.

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: