МБХ медиа
Сейчас читаете:
Наручники конвоя: глупые инструкции и возможность отомстить заключенному

Наручники конвоя: глупые инструкции и возможность отомстить заключенному

Это зловещее правило жизни в России: чтобы обратить внимание общества на серьезные проблемы и перекосы в нашей пенитенциарной системе, нужно, чтобы что-то плохое случилось с известным человеком, судьба которого небезразлична медийно влиятельным группам.

Роман Попков

Когда в тюрьме страдал от неизлечимых болезней исполнительный вице-президент «Юкоса» Василий Алексанян, у нас заговорили о том, что в России освободить умирающего человека из-под стражи — невероятно сложное дело. Когда погиб в СИЗО юрист из Firestone Duncan Сергей Магнитский, все начали писать о пыточных условиях маломестных камер Бутырки, об ужасах конвоирования и о тюремной медицине.

Таких примеров много, мы их помним.

С бывшим директором «Гоголь-центра» Алексеем Малобродским похожая история. Пристегивание наручниками к койке физически слабого, больного человека — это, конечно, не случай Алексаняна, но все же абсолютно омерзительный поступок. За Малобродского вступился, правда, глава президентского Совета по правам человека Михаил Федотов. Он лично поговорил с начальником московского конвойного полка, и с Малобродского наручники все же сняли. За кадром остаются тысячи случаев из жизни других арестантов — никто про этих арестантов с высокопоставленными офицерами говорить не будет. Но, возможно, из-за Малобродского к теме наручников будет привлечено хоть какое-то внимание.

Наручники — это, разумеется, крайне необходимое при конвоировании спецсредство. Будучи политзаключенным по «Таганскому делу», я, несмотря на неофициальный «политический» статус, с пониманием относился к наручникам на своих запястьях во время пятиминутных походов по коридорам здания суда из «конвойки» в зал заседаний. Ты, житель тюремного мира, идешь несколько десятков метров через обычную, «гражданскую жизнь», мимо обивающих судебные пороги мирных граждан. Идешь, едва не задевая их локтями. Кругом обычные, деревянные двери, а не металлические тюремные. Окна без решеток, за стеклами шумит город. Лестницы тоже без решеток. Ты молод, здоров, полон сил. А с тобой еще и ведут твоих подельников — тоже молодых и здоровых. Ну конечно же, наручники в этих условиях — чуть ни не единственное, что отделяет тебя от свободы. Ну, еще пистолеты конвоиров. Здесь все понятно.

А вот зачем приковывать наручником к койке немощного и больного театрального деятеля (пусть даже и в гражданской больнице, без решеток на окнах) — совершенно непонятно. Вряд ли силовики всерьез опасались, что Малобродского освободит, ворвавшись в палату, отряд фанатов-боевиков «Гоголь-центра». В крайнем случае, если вы боитесь, что Малобродский доползет до больничного окна и выпрыгнет — посадите в палату на табуретку сотрудника конвоя. Приковывание больного к кровати — явно избыточная мера. Но эта избыточность встречается сплошь и рядом. Больных заключенных, доставленных в гражданскую больницу, чаще приковывают, чем не приковывают.

Дело в том, что наручники для конвоя — это не только мера безопасности, но и, зачастую, способ продемонстрировать свою власть, наказать «чрезмерно дерзкого». А еще чаще наручники — это проявление тупого, бездумного следования ведомственным инструкциям. И еще даже неизвестно, что хуже. Например, заключенные женщины, рожающие в наручниках — это скорее история про безумные инструкции, чем про осознанную жестокость.

Фото: Вова Жабриков / URA.RU / ТАСС

Когда моя подельница Елена Боровская приезжала в Таганский суд из СИЗО работать с материалами уголовного дела, ее обязательно приковывали за руку возле стола. Иногда приковывали за ногу к батарее. По мнению Лены, за ногу было гораздо удобнее: руки свободны для операций с толстыми папками бумаг. Никакой рациональной необходимости в таком приковывании нет — тебе ведь некуда бежать, ты в изолированном помещении и кругом конвоиры. И в данном случае речь не идет о желании причинить заключенному зло — в ту пору в Таганском суде были вполне вменяемые охранники. Просто такова инструкция. Так положено — приковываем. Такой же частью следования инструкциям была произнесенная сонным будничным голосом фраза охранника при моем первом визите в Таганский суд: «Будешь сопротивляться — будем бить. Побежишь — будем стрелять».

Еще пример из моего личного опыта. Мы должны были ехать из Бутырского централа в Таганский суд на очередное заседание. Когда я залез в автозак, то увидел, что оба транспортных отделения, «пенала», уже под завязку забиты другими арестантами, и залезать туда отказался. Один их моих подельников тоже отказался. Растерянные сотрудники конвойного полка МВД позвали бутырского ФСИНовца, который начал угрожать тем, что сейчас приведет собаку и уж тогда мы обязательно запрыгнем в «пенал». ФСИНовец ушел, и его очень долго не было, автозак все это время стоял на месте, в тюремном дворике. Заключенные уже начали шутить, что тюремщик не нашел с собакой общего языка. В конце концов нас с подельником высадили из машины, завели обратно в здание, и мы ждали следующий автомобиль. Путь до суда я в итоге проделал в абсолютно пустом автозаке. Только меня посадили не в транспортное отделение, а в специальный «стакан» — металлический шкаф чуть просторнее гроба. Мой подельник сидел в другом «стакане». Обычно в этих «стаканах» возят «бывших сотрудников» и иных лиц, нуждающихся в изоляции от основной массы зэков. И, разумеется, я был прикован наручником к поручню — причем таким хитрым образом, что не мог ни сидеть, ни стоять в полный рост. «Стакан» и наручники — это уже была такая маленькая ментовская месть. За «дерзость», за то, что им пришлось менять какие-то свои планы, гнать в Бутырку пустую машину.

Но при этом силовики, разумеется, всегда могут закамуфлировать подобную месть под строгое следование инструкциям, А инструкции всегда идут под грифом ДСП («для служебного пользования») и составлены таким образом, что ими можно обосновать если не лютое зверство, то мелкое унизительное пакостничество — уж точно.

Напомню, что правозащитники уже давно критикуют сотрудников конвоя Московского городского суда за жестокое обращение с доставляемыми туда заключенными. В Мосгорсуде в конвойных помещениях арестантов приковывают наручниками к закрепленным в стене металлическим кольцам — опять же, таким образом, что человек не может толком ни сидеть, ни стоять. Уверен, у конвоя наверняка есть пункт в одной из инструкций ДСП, который формально позволяет им творить такое. Но «мосгоркольца» — это тема в основном лишь для узкопрофильных правозащитных и оппозиционных СМИ. Глава президентского совета по правам человека господин Федотов в Мосгорсуд не приедет и никого от стенки не отстегнет силой своего слова — как в случае с Малобродским.

Все самое важное — в нашем Telegram

У вас есть интересные новости из вашего региона? Присылайте их в наш телеграм-бот.

Читайте нас в Яндекс.Новостях.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Комментировать

Правила общения на сайте

Ваш email не будет опубликован. Обязательные поля отмечены *

Введите поисковый запрос и нажмите Enter.

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: