МБХ медиа
Сейчас читаете:
Москва собянинская: что нового за восемь лет?

Мы наблюдаем сейчас завершение избирательной кампании на пост мэра Москвы, к которой не был допущен ни один оппозиционный кандидат. Понятно почему: популярность назначенного в 2010 г. мэром Москвы Сергея Собянина, родившегося и прожившего почти всю жизнь в Тюменской области (в столицу он переехал лишь в ноябре 2005 г.) и прозванного в народе «оленеводом», далека от желаемой.

В этой статье мы попытаемся обойти набившую оскомину тему коррупции. Вряд ли напишем о коррупции в Москве лучше, чем Алексей Навальный или незаслуженно малоизвестный, но содержательный антикоррупционный центр партии «Яблоко». Нас в большей степени интересует экономический вектор развития города при Сергее Собянине. Давайте посмотрим, что произошло с ним за восемь лет.

Электорат и рейтинг

На конкурентных выборах мэра в 2013 г. Собянин набрал лишь 51.37% голосов — это пятый с конца результат официальных кандидатов после возобновления выборов глав регионов. Хуже выступили только главы Иркутской (этот вообще проиграл выборы во втором туре) и Амурской областей, Республики Алтай и Республики Марий Эл. И хотя губернаторские выборы и тогда, и сейчас далеки от конкурентных, этот результат тем не менее отражает наличие в Москве многих недовольных. Для сравнения вспомним, что Юрий Лужков в 1996 г. набирал вообще 88.5% голосов, в 1999 г. — 69.9%, в 2003 г. — 74.8% (несмотря на то, что эти выборы были совершенно конкурентные и никому препятствий для участия в них не чинилось).

На москвичей и гостей столицы с весны обрушивается вал славословий Собянина под видом информирования граждан о работе мэрии. В вагонах метро установлены мониторы с непрерывно бегущими сюжетами о хорошеющей Москве и вездесущим мэре. На официальных сайтах московского правительства «бюджетная интеллигенция» бодро призывает идти на выборы. Как ни странно, эта оголтелая пропаганда действует даже на москвичей, способных критически воспринимать реальность. Они выделяют из окружающей среды что-то хорошее, вступают в полемику с недовольными, обвиняя их в критиканстве и отсутствии конструктива.

И действительно, среднедушевой ВВП Москвы составляет $19 845 долларов, почти в два раза выше общероссийского ($10 608). Похожи цифры и по средней заработной плате - если за 2017 г. она в Москве составила 73 812 рублей, то в России 39 167 рублей. Одним словом, если Москва живет на уровне Чехии и Эстонии, то остальная страна — на уровне Турции и Румынии. У многих москвичей складывается впечатление, что это заслуга мэра. Еще в большей степени оно складывается у тех, кто переехал в столицу недавно. Ведь в большинстве регионов, не считая Санкт-Петербурга и сырьевых регионов (Ямало-Ненецкий, Ханты-Мансийский, Ненецкий и Чукотский автономные округа, Магаданская и Сахалинская область, Камчатский край, Якутия) средняя заработная плата находится на уровне 25−35 тысяч рублей. Даже в областях с городами-миллионниками вроде Новосибирска или Екатеринбурга зарплата ниже среднероссийской, а, скажем, в Тюменской области (без учета двух нефтяных округов) — равна ей.

Мнение о том, что Собянин больше нравится приезжим, а не коренным москвичам, доказывают, например, районные результаты выборов мэра Москвы 2013 г. Максимум голосов у Собянина в Новомосковском и Троицком округах (69.4% и 67.5%), а также в районах с самой низкой стоимостью жилья, где в основном и селятся новоприбывшие (Некрасовка, Капотня, Солнцево, Бирюлево Западное и т. п.). Против Собянина голосует центр и примыкающие к нему районы, а также районы с исторически повышенным процентом интеллигенции: Сокол, Гагаринский и т. п. (Гагаринский район стал единственным, где Собянин в 2013 г. по официальным данным проиграл выборы Навальному). Аналогичную картину, кстати, мы наблюдаем в Москве и по выборам в Госдуму 2016 г. — голоса за «Единую Россию» нарастают по мере удаления от центра Москвы. За партию власти и официального кандидата голосуют, прежде всего, бедные окраины, населенные «новыми москвичами». На президентских выборах 2018 г. эта картинка несколько размылась за счет большого количества иногородних, голосующих по месту пребывания, но в целом, осталась так же верна.

Бюджет и самоуправление

Откуда берутся доходы Москвы? Давайте взглянем на график последних лет. Это прежде всего налог на доходы физических лиц, затем налог на прибыль организаций, в части идущей в региональный бюджет, налог на имущество организаций и неналоговые доходы, среди которых выделяется аренда земли. В период, когда цены на сырье высоки (как сейчас), налог на прибыль приближается к доходам от НДФЛ. Эти доходы носят ярко выраженный проциклический характер и следуют за доходами федерального бюджета. К заслугам мэрии можно было бы отнести, прежде всего, неналоговые и арендные доходы, но они как раз, как видно из таблицы, колеблясь, находятся в стагнации. Переводя на русский язык: если «Газпром», «Роснефть», «Транснефть» и прочие предприятия, зарегистрированные в Москве, имеют хорошую прибыль, то хорошо и московскому бюджету. Российские фискалы давно думают над тем, каким образом изменить эту конструкцию, но пока ничего убедительного не придумали. Ввели было в налоговый кодекс понятие «консолидированной группы налогоплательщиков», но затем объявили мораторий на формирование новых таких групп, а теперь речь идет и об отмене этого механизма вовсе.

Чтобы оценить масштабы московского бюджета скажем, что, составляя порядка 8.5% населения страны, Москва получает порядка 25% всего собираемого в стране налога на прибыль. Отсюда, не исключено, и такая блажь как объявленная в Москве «реновация» на 400 млрд. рублей (можно подумать, во всей остальной стране проблема ветхого жилья не стоит).

Во время сноса пятиэтажки по программе реновации на улице Константина Федина в Северном Измайлово, 2018 год. Фото: Максим Григорьев / ТАСС

Правительство России активно ищет деньги (их у него и так много, но оно, как хищник, все равно чувствует себя голодным). В минувшем году были приняты поправки в законодательство, лишающее Сахалинскую область большей части налога на прибыль с проекта «Сахалин-2» (порядка 70 млрд. рублей на три года). Из московского же бюджета можно смело изъять куда больше без видимого ущерба. Потому московские власти, испугавшись потери профицита бюджета, вдруг стали сводить его «копеечка в копеечку» и появился полностью контролируемый ими «сверхпроект», на который нужны большие деньги. Делиться, как их призывают помощники Президента, они бы и рады, но нечем.

Кстати, важно понимать, что если тот же НДФЛ в регионах (кроме Петербурга) идет в муниципальные бюджеты, то в Москве органам местного самоуправления оставлены жалкие доли процента этого налога, а консолидированный бюджет органов местного самоуправления «старой Москвы» составляет менее 0.1% бюджета города, всего 20−40 миллионов рублей. При том, что бюджеты аналогичных муниципальным районам по численности населения подмосковных городов (порядка 100 тысяч человек) составляют миллиарды рублей.

Сверхконцентрация полномочий в руках города, возникшая из-за издевательской 79 статьи ФЗ «О местном самоуправлении», разрешившей Москве и Петербургу устанавливать полномочия МСУ самостоятельно, крайне вредна сама по себе. Образно говоря, волку поручили пасти ягнят, регион и муниципалитет — это прямые конкуренты в политическом процессе. В настоящее время муниципальные депутаты не могут принимать решения даже по благоустройству территории, где, казалось бы, кому как не им виднее, а могут лишь писать ходатайства и участвовать в приемке работ. Эта проблема не нова — бывший мэр Лужков был яростным врагом местного самоуправления. Собянин на словах расширил его полномочия в 2013 г., но это расширение получилось минимальным, а местами и издевательским. Например, местные депутаты теперь согласуют проекты небольшого (до 1500 кв. м) строительства, но проект считается согласованным, если против него не проголосовало две трети депутатов, то есть голоса считаются наоборот. Натурально, по Джорджу Оруэллу, «свобода это рабство».

Давайте, однако, сравним ситуацию с 2010 годом. Здесь и далее, на мой взгляд, это наиболее верный принцип сравнения — Собянин назначен мэром 21 октября 2010 г., по всем разумным критериям этот год еще «лужковский». Иногда и сам Собянин апеллирует к этому году в духе таких вот рекламных сообщений о том, что социальные расходы городского бюджета выросли с 216 до 393 млрд. рублей или «в 1.8 раза». Собянин правда забыл сообщить, что индекс инфляции в стране с 2010 по 2018 год составил 62%, то есть, выражаясь его словами, «1.6 раза». Ну и он не сообщает нам, например, что за то же время траты на «общегосударственные вопросы» — то есть на чиновников Москвы, выросли с 65 до 162 млрд. рублей, более чем в 2 раза. Так что правильнее смотреть не на абсолютные цифры (без поправки на инфляцию), а на цифры относительные, что показывает нам динамику.

Социальная сфера

В 2010 году при средней заработной плате в стране в 20 952 рубля в Москве она составила 38 411 рублей — то есть была даже чуть выше по отношению к среднероссийскому показателю (54% в 2010 г., 53% в 2017 г.). Собянин утверждает, что социальные расходы в 2017 г. составили 52%, более половины столичного бюджета (это похоже на правду, впрочем в большинстве субъектов доля социальных расходов даже большая, например в Московской области 66%, а в бедных регионах еще выше). Но не похоже на правду то, что они меньше составляли в бюджете 2010 г., хотя проверить это по строкам расходов из-за их дробности сложно.

Ну раз так, то давайте посмотрим на численные показатели, воспользовавшись вот этой и вот этой статистикой Росстата. Нас ведь интересуют не расходы на всякую ерунду типа «цифровизации» бюджетных учреждений, а нечто более ощутимое. И вот, число врачей сократилось с 89.7 тысяч в 2010 г. до 60.4 тысяч в 2017 г. Если в 2010 г. на одно койко-место приходилось 107 москвичей, то в 2017 г. уже 153. В 2010 г. в Москве было 1616 государственных учреждений среднего образования, уже к 2014 г. их число сократилось до 1492, а затем стало расти до 1578, но уровня 2010 г. так и не достигло. Хотя само население Москвы за это время увеличилась на 350 тыс. только за счет присоединения новых территорий так называемой «Новой Москвы», выросло оно и количественно за счет превышения смертности над рождаемостью. При этом, у Собянина хватает смелости утверждать, что они сокращали мол «избыточный административный персонал».

Еще Лужков за счет московского бюджета ввел дополнительную пенсионную надбавку для обладателей небольших пенсий, которую стали получать примерно половина пенсионеров. Собянин ее сохранил, но долгое время не индексировал таким образом, что к 2017 г. уровень, до которого пенсии повышались за счет городского бюджета (14 500 рублей), практически сравнялся с общероссийским средним уровнем пенсий (13 700 рублей). Лишь под выборы 2018 г., в конце 2017 г. Собянин щедро поднял ее на 3 тыс. рублей.

Не выполнены в Москве оказались и «майские указы Путина». Напомню, что в 2012 г. согласно им, оплата труда учителей и врачей — массовых категорий занятых, финансируемых именно из региональных бюджетов, должна была для учителя достигнуть среднерегиональной, а для врача и научного сотрудника стать в два раза выше. Удалось еле-еле выполнить стандарт по учителям (их зарплата достигла 75 783 рубля при средней в 73 812), зарплата научных сотрудников достигла 77 699 рубля, а врачей — 99 196 рублей, то есть, очевидно, и близко не приблизилась к удвоению. И это несмотря на то, что численность всех этих категорий занятых была сокращена, они были лишены дополнительных выплат (например, учителя ранее получали «стимулирующие» надбавки за показатели), а нагрузка на них возросла.

Сегодня москвичи зачастую вынуждены ехать в другой район за тем, чтобы получить прием врача-специалиста, которого нет в их районе, очереди на прием к ним могут превышать две недели, ну, а качество приема за 15 минут, в течение которых врач обязан не только осмотреть больного, но и заполнить все документы, оставляет желать лучшего. Таким образом, мы видим абсурдный парадокс: социальные расходы бюджета растут, а количество школ и больниц сокращается. Сейчас в предвыборной риторике Собянин вновь обещает нам строить школы и больницы. Может быть, не надо было их крушить раньше (зачастую в прямом смысле, когда здания сносились под коммерческую застройку), не надо было увольнять десятки тысяч врачей?

Транспорт

После социальной сферы давайте поговорим о транспорте. Тем более это тема, которую сам Собянин считает очевидно выигрышной — только ей одной посвящены крупные тиражи агитационной продукции. Начнем с того, в чем большинство москвичей с ним согласны — это запущенная заново для пассажиров после почти столетнего перерыва (пассажирские перевозки прекратили там в 1934 г.) кольцевая железнодорожная линия, оснащенная современными поездами с кондиционерами, которых не встретишь на всех линиях «старого» московского метро. Но вот в чем дело, не Собянина это и даже не московского бюджета деньги. По официальным данным бюджет строительства МЦК составляет 130,3 млрд руб. Всего из средств федерального бюджета было выделено 74,8 млрд руб., инвестиции правительства Москвы — 15,5 млрд руб., остальные средства затрачены РЖД или лишь предполагаются к затрате то ли инвесторами строительства транспортно-пересадочных узлов, то ли, если таких не будет, самим бюджетом. Так что заслуга великого менеджера лишь в том, что он вовремя «вбежал» к Путину. Ну тогда уж лояльным москвичам стоит благодарить за МЦК Путина лично, а не посредника.

Все эти щедрости происходят в ситуации, когда в других городах (и даже Петербурге) метро практически не строится. В Омске недавно было скандально закрыто метро, единственную станцию которого уже ввели в строй и которое Дмитрий Медведев поручал открыть к 300-летию города в 2016 г. Не хватило 8 млрд рублей. И не удивительно: если население Омской области меньше Москвы в 6 раз (2 против 12 млн), то бюджет меньше в 20 раз (менее 80 млрд. рублей против 2.1 трлн).

Сергей Собянин на станции «ЦСКА» во время открытия первого участка Большого кольца столичного метро. Фото: Владимир Гердо / ТАСС

Но мэрия хвалится и темпами строительства «настоящего» метро. Давайте сравним, опять же, с последними восемью годами правления Юрия Лужкова (2002−2010 г.). Лужковым, как несложно убедиться в соответствующей статье в «Википедии», за эти годы было построено 26 станций, Собяниным — 38 (и одновременно, якобы из-за отсутствия денег, фактически закрыты 6 станций московского монорельса между Тимирязевской и ВДНХ, переведенных в экскурсионный режим раз в полчаса между 8.00−20.00). Вроде бы, сравнение в пользу Собянина, если бы не одно «но». Ежегодные расходы бюджета Москвы на строительство метро выросли с 65 млрд. рублей до 173 млрд. с 2011 по 2018 г., то есть более чем удвоились. При этом, всего на транспорт в бюджете Москвы выделяется 542 млрд. рублей — больше четверти расходов бюджета, столько же, сколько на образование и здравоохранение вместе взятые! Такой пропорции нет ни в одном регионе, и можно подумать, что в образовании и здравоохранении Москвы проблемы решены!

Но жизнь москвичей не сводится только к метро. В момент прихода Собянина к власти около полутора миллиона пассажиров пользовались маршрутными такси — весьма популярным видом транспорта, к тому же, приносящим доход в казну. Но в 2016 г. Собянин в своем стиле совершил настоящий погром маршрутных такси, уничтожив без создания какой-либо альтернативы более половины маршрутов. При этом, им выдумана абсурдная экономическая модель, по которой город на маршрутках не зарабатывает, а платит им за перевозку пассажиров по городским проездным по строго определенному интервалу (если вы собрались раньше, ничего, ждите, пусть даже маршрутка будет стоять перед вами) — и на это не жалко 52 млрд. рублей.

В общественном транспорте резко усилились очереди — как на оставшиеся маршрутки, так и на автобусы или троллейбусы. В 2017 году руки дошли и до троллейбусов — их как «неэффективные» стали массово заменять на автобусы, снимая их с других маршрутов. Вместо троллейбусов было решено внедрять новые (и еще более дорогие) электробусы. Правда, первый же рекламный электробус КАМАЗ с Собяниным на борту сломался незадолго до выборов, и теперь о них говорить перестали. История с маршрутками и троллейбусами показывает в каком-то смысле стиль московского мэра: уверовав в какую-то идею (например, что маршрутки «несовременны», хотя их можно встретить во многих городах вполне себе первого мира вроде Нью-Йорка), он просто ломает существующую систему и лишь потом думает, а что нужно взамен.

Наконец, стоит сказать и о той проблеме, которая по версии мэрии энергично решается (потому что руководство мэрии ездит с мигалками), а по мнению владельцев обычных автомобилей — отнюдь нет. Речь идет о проблеме пробок. Они стали обыденностью не только в будние, но уже и в субботний день. И хотя Собянин бодро рапортует об успехах в новом строительстве, простым москвичам оно не видно. Запомнилась, пожалуй, только Северо-Западная хорда (в то время как Лужков, несомненно, войдет в историю строительством третьего транспортного кольца и расширением МКАД в самое финансово неблагополучное время).

Известно, что в Москве дорожное покрытие (не считая Новой Москвы) составляет порядка 10% от площади города, в то время как в американских городах — свыше 30%, европейских 20−25%. В давнем рейтинге TomTom Congestion Index, включающем 189 крупных городов, Москва на печальном 16-м месте по пробкам, из развитых стран хуже ситуация только в Бухаресте и Лос-Анджелесе. Этот, как и прочие рейтинги, можно оспаривать, но некоторые московские чиновники вроде ответственного за транспорт вице-мэра Максима Ликсутова особо и не собираются это делать. «Для комфортного передвижения всех личных автомобилей на уровне Сингапура необходимо заасфальтировать площадь, равную Парку Горького, ВДНХ, Лосиному острову и Сокольникам вместе взятым. Но и в этом случае, к Лондону, Лос-Анджелесу мы не подберемся», — говорит Ликсутов.

Ему вторят многочисленные «эксперты по вызову», объясняющие москвичам, что стоять в пробках это судьба, вызванная ошибками проектирования столицы, и что сделать ничего нельзя, кроме как — ну конечно, превратить жизнь автомобилистов в ад и заставить их пересесть на общественный транспорт. Нет автомобилиста — нет проблемы!

Начали они, вроде бы, с логичной идеи платных парковок в перегруженном центре (правда, вопреки мировому опыту сделали их таковыми и для жителей центра). Однако затем стремительно — «по просьбам трудящихся», хотя органы местного самоуправления часто прямо протестовали против этого, платные парковки стали расползаться по городу даже в тех местах, где нет особых транспортных проблем, вплоть до МКАД. Затем к этому добавились «выделенные линии» для общественного транспорта, сужающие и без того узкую часть. Причем во многих местах выделенные линии упираются «в никуда» без разворота, и, не помогая общественному транспорту, мешают частному.

Однако не обладающие мигалками простолюдины продолжали упорно стремиться за руль. Тогда против них применили тяжелую артиллерию — в ходе так называемого «благоустройства» в центре резко сузили улицы, чтобы на них могло уместиться меньше машин. Объяснялось это заботой о пешеходах, хотя, между прочим, автомобилистов в Москве примерно треть (360 машин на 1000 человек). Все это, разумеется, не могло не отразиться на ситуации на дорогах и вне центра, так как центр по-прежнему является основным местом работы для значительных масс. Концепцию «выноса административных зданий в Новую Москву и создания обратных транспортных потоков», которой объясняли произведенное в режиме спецоперации присоединение огромных и малонаселенных, в основном сельских, территорий, Собянин в реальности проигнорировал — ему, как и прочим чиновникам, удобнее центр.

Малый бизнес

Российские власти, и московские в частности, очень любят поговорить о малом бизнесе. Правда, круг их зрения направлен вовсе не туда, где существуют настоящие проблемы: дефицит торговых площадей, толкающий цены аренды (основной расходной статьи малого бизнеса) вверх; законодательная дискриминация по отношению к крупному бизнесу (прежде всего, ограничения на торговлю подакцизными товарами, лишающее не только прибыли, но и потребительского трафика); пролоббированный торговыми сетями запрет на «некапитальные рынки» в условиях, когда на большей части территории страны денег на их перевод в капитальные нет. У нас любят поговорить об участии малого бизнеса в закупках госкорпораций, о принуждении сетей торговать с малым бизнесом, короче — о том многом, что экономически нецелесообразно и невозможно в принципе. Но в Москве Собянин продвинулся намного дальше, чем подавляющее большинство губернаторов (конкуренцию ему может составить, пожалуй, только глава Крыма Сергей Аксенов).

Поначалу Собянин начал погром нестационарной торговли и рынков. Не секрет, что 80% малого бизнеса это именно торговля (впрочем, малый производитель не противник, а естественный партнер малой торговли, так как крупным торговым форматам он не интересен). Существовавшие при Лужкове непрозрачные схемы «конкурсов» на торговые места он заменил на аукционы при резком сокращении общего количества лотов. Цены выросли и стали для многих непосильны, но и выживших ждал новый удар — ликвидация уже выигранных по новым правилам павильонов, благодаря каким-то новым придуманным правилам, или перенос с работающих, проходных мест туда, где торговлю никто не видит. Количество объектов нестационарной торговли упало с почти 25 тысяч при Лужкове до менее чем 5 тысяч. У многих, если не у большинства станций метро — а москвичи передвигаются именно на нем, если Собянин не в курсе, и им не приносят еду в кабинет — возникли натуральные пустыри, вымощенные плиткой, где невозможно купить ни бутылку минералки, ни сникерс.

Еще в 2013 г. Собянин хвастался в интервью, что им в короткие сроки уничтожено 30 рынков, далее «процесс пошел» и в настоящее время проще перечислить, какие рынки еще не уничтожены: google-карты сообщают, что таких 16. Весь этот погром сопровождался обильной демагогией и проплаченным PR о «нелегальном бизнесе» (желающие могут поставить эксперимент и попробовать поставить палатку где-нибудь на улице, уверяю она и часа не простоит), «антисанитарии» (можно подумать, в торговых сетях все всегда чисто и продукты не просрочены) и даже спекуляции на тему национальной принадлежности торговцев (этим пиарщикам я посоветовал бы для начала взглянуть на разрез глаз градоначальника и изучить его родословную). Кстати, вызывавшие массу скандалов в плане антисанитарии, контрафакта и нелегальной миграции торговые комплексы «Москва» и «Садовод» благополучно продолжают работу, благодаря своим влиятельным владельцам, а известный почти всем москвичам задолго до Собянина торговый центр «Пирамида» рядом с «Известиями» на Тверской снесен как «самострой». В конце концов, Собянин открыто заявил, что государственные документы о собственности он считает бумажками, полученными жульническим путем (впрочем, конечно, чиновников никто за их выдачу наказывать не будет, только предпринимателей).

Снос торгового центра «Пирамида» на Пушкинской площади в центре Москвы. Фото: Андрей Бородулин / Коммерсантъ

Пролоббировав через парламент поправки в ст. 222 ГК, Собянин теперь читает ее так, что любой объект может быть снесен на основании каких-то никому не известных и абсурдных инфраструктурных требований. Для начала, ему было бы неплохо проверить на инфраструктурные требования здание на Тверской, 13: нет ли там рядом подземных коммуникаций, линий метро, газопровода и так далее, а раз есть, то и снести здание от греха подальше. Далее в Москве начались «ночи длинных ковшей» — сносы сотен уже не палаток, а магазинов, торговых центров с неинтересными в Москве «бумажками о собственности». По какому принципу один магазин вносился в эти списки, а соседний нет — догадаться несложно.

Некоторые полагают, что проблемы малого бизнеса связаны с торговыми сетями. С этим сложно согласиться, так как одновременно сносились и рестораны, и автомойки, и масса других объектов, кроме магазинов. Я полагаю, что речь идет именно о классовой ненависти московского градоначальника ко «всякой мелочи», которая по слухам еще и революционеров финансирует (резко активизировался по этой теме Собянин именно с 2012 г.).

Да, малый бизнес не генерирует много налогов, его влияние на московский бюджет минимально. Но чиновникам, прежде чем лишать рабочих мест сотни тысяч человек, стоило бы помнить, что во всем мире это прежде всего самозанятость (а каждая палатка, каждое место на рынке, это как минимум несколько занятых). Обеспеченность торговыми площадями в Москве стагнирует (важно брать при расчете все, а не так называемые «качественные» торговые площади) и составляет менее 900 кв.м. на 1000 человек, в крупных городах Европы она выше в два, а в американских и три раза. Соответственно ведут себя и цены. Потому в Москве все так дорого, и многие стараются покупать товары интернациональных брендов в Европе, где они дешевле, а не в Москве.

ЖКХ и благоустройство

Наконец, затронем злободневный вопрос ЖКХ и так называемого «благоустройства». Надо сказать, что тарифы ЖКХ при Собянине выросли примерно по уровню инфляции: с 2011 по 2018 год тарифы на холодную воду и электричество поднялись на 51%, на горячую воду на 71%, на отопление на 65%. Однако, ко всему прочему добавился налог на воздух — «сборы на капитальный ремонт» в отдаленном светлом будущем. (Когда какие-то дома из программы реновации задали разумный вопрос, зачем же и кому они платили за капитальный ремонт, раз дома будут сносить, мэрия что-то невразумительно промычала). Тариф рассчитывается исходя из 17 рублей за квадратный метр, таким образом, платя за «двушку» площадью 60 кв. м., вы ежемесячно расстанетесь где-то с тысячей рублей, что в свою очередь составит порядка 20% от ваших коммунальных расходов. Все это было введено в 2014 г., и по просьбе московских властей для Москвы были установлены максимальные тарифы. При этом, на ЖКХ тратится сейчас из бюджета Москвы 435.3 млрд. рублей, кроме тех денег, что платим мы сами, это одна из крупнейших статей бюджета.

Но скажем честно, многие москвичи не так уж и бедны, и их не особо волнует лишняя тысяча рублей в коммунальном счете. Им важно качество услуг. С этим в последние даже не годы, а буквально год происходит катастрофа. На Москву обрушились, по словам московских чиновников, аномальные ливни и снега «впервые с такого-то мохнатого года». При этом, при выезде за административную границу Москвы стихия прекращается. Повсеместно возникают потопы и завалы, хотя раньше почему-то такого в столице не наблюдалось.

С потопами все ясно: гастарбайтеры-«благоустройщики», иных в столице не держат вопреки обещаниям Собянина 2013 г. привлекать к работе в основном москвичей, просто в процессе бесконечной перекладки плитки повредили ливневую канализацию во многих местах. Со снегом сложнее, но объяснение этому также есть. Уборкой дворов занимается спрут «ГБУ Жилищник» (он есть в каждом районе, например, «ГБУ Жилищник района Тверской» и т. п.), а уборкой улиц — «ГБУ Автомобильные дороги». Этой зимой гастарбайтерам расценки снизили, а нормы повысили (что это за расценки, сколько таких трудящихся в прозрачной собянинской Москве является военной тайной). Увольняться они, конечно, не стали — просто и работать тоже. «Начальник, да я убрал, а снег опять выпал».

Руководство же подобных учреждений волнует не качество услуг, а количество «мертвых душ» вакансий, через которых списывается зарплата. Вот, кстати, отличный пример тех полномочий, которые смело без сказок о техногенных катастрофах надо передать органам местного самоуправления — кто, как не они, могут проверить, убран ли конкретный двор, существует ли дворник на самом деле, или это «мертвая душа»?

Поговорим и о наболевшей проблеме «благоустройства», вернее того, что Собянин делает, называя этим словом. Это тяжелая тема, потому что вкусы у людей разные. Я могу допустить, что каким-то людям нравится пластмассовые декорации, в обилии установленные на московских площадях и регулярно затмевающие вид Кремля, памятников Юрию Долгорукому, Пушкину и так далее. Кто-то готов платить миллионы рублей за каждое высаженное взрослое дерево. Однако я не знаю ни одного человека, который был бы готов платить за бесконечную переукладку плитки, бордюров, абсолютно свежего асфальта на автомобильных трассах. Воистину, лучше бы эти деньги московские власти прямо клали в свой карман — вреда было бы меньше. Рецепт тут, как и в случае с ЖКХ, прост — благоустройство, возможно за исключением очень узкого перечня объектов культурного наследия — прямое дело местного самоуправления, которому и должны быть переданы с городского уровня эти полномочия и ресурсы.

Дебаты и выборы

Возможно, я не убедил собянинского избирателя, которому не кажется, что Сергей Семенович благоустраивает Москву так же, как Нерон Рим (последнему, несомненно, тоже казалось, что он точно знает, как надо). Ну что же, предъявлю последний аргумент. Допустим, что вы правы. Но что же ваш лидер боится? Боится допустить оппозицию на выборы, боится дебатов даже с кандидатами-спойлерами, убегает от вопросов прохожих на улице? Не так ведут себя уверенные в себе люди, у которых спокойно на душе. И уже поэтому, конкретно поэтому 9 сентября 2018 г. он не достоин голоса.

Оппозиции же хочется напомнить про 2013 г., когда всего 30 тысяч голосов отделяло Собянина от второго тура с непредсказуемыми последствиями (иркутский действующий губернатор С. Ерощенко проиграл второй тур, набрав 49.6% в первом, из-за выросшей явки). Ну да, ситуация хуже, нет ярких кандидатов, да и вообще кандидаты весьма отдаленно похожи на оппозицию. Но что мешает, если мы не хотим голосовать за тех, кого считаем спойлерами, делать бюллетень недействительным? Он также снижает процент Собянина — ниже 50% это второй тур, скандальный уже фактом своего наличия. Все непросто? А кто-то обещал, что будет легко? Все решено? Возможно. Только стоит помнить, что и процент победителя важен. Наблюдая за историей пенсионной реформы, последовавшей после 76% голосов за Путина на президентских выборах, нет сомнений, что Собянин использует высокий процент для очередных погромов бизнеса и общественного пространства.

Все самое важное — в нашем Telegram

У вас есть интересные новости из вашего региона? Присылайте их в наш телеграм-бот.

Читайте нас в Яндекс.Новостях.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Комментировать

Правила общения на сайте

Ваш email не будет опубликован. Обязательные поля отмечены *

Введите поисковый запрос и нажмите Enter.

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: