МБХ медиа
Сейчас читаете:
Беззащитные мертвецы на фронтах информационной войны

Большие события, что логично, закрывают собой прочие. Когда государство крушит интернет, выдавая этот слоновий танец в посудной лавке за борьбу против отдельно взятого крамольного мессенджера, трудно сосредоточить внимание на чем-то другом. Во-первых, это важно, во-вторых, — смешно. Чтобы суметь отвлечься, нужно сильное потрясение: бескровная революция у соседей, например, победа народа над политиком, который решил стать несменяемым. Оказывается (невольно думаешь) — так тоже можно, и о прочем думать перестаешь. Это понятно, но это обидно: теряются, не оседают в памяти происшествия, может, и не такие глобальные, однако серьезные. Тем более, теряются слова.

Иван Давыдов

А в словах — иногда в одной даже реплике — может уместиться целый рассказ о прошлом, которое становится настоящим и отменяет будущее. Особенно если это слова не случайного человека, а государственного мужа. Хотя в нашем случае такое словосочетание совершенно неуместно: речь пойдет о главе Совета Федерации Федерального Собрания Российской Федерации (вспомнишь это название — и не удержаться, произнесешь, улыбнешься). Речь пойдет о Валентине Матвиенко. Начальник большой, политик влиятельный, но «государственным мужем» все-таки не обзовешь. «Государственная жена» — тоже как-то нелепо звучит. Особенно в России, где имеется человек, который может с полным правом повторить за одним давно умершим французским королем: «Государство — это я!» И этот человек в разводе.

Ладно, пусть будет спикер.

Так вот, пока люди доброй воли пускали из окон бумажные самолетики, демонстрируя готовность к бескомпромиссной борьбе за свободу интернета (ну, или даже чуть раньше), спикер Совета Федерации Валентина Матвиенко открывала под Смоленском, неподалеку от деревни Катынь, рядом с мемориалом польским офицерам, расстрелянным НКВД, еще один мемориал. На этот раз — в память о советских гражданах, расстрелянных НКВД. Там восемь тысяч невинно убиенных закопано.

Без шуток скажем: хорошо, что появился этот мемориал. Важно помнить всех, кого убили советские палачи. Важно беречь эту память. Для будущего важно. Но, к сожалению, и то, что было сказано на открытии мемориала, забывать не стоит.

Короткая речь Матвиенко — еще один повод поразмыслить над тем, как работает современное российское государство, как выстраивает оно свои отношения с прошлым. И кто для него люди. Хороший, серьезный повод.

Сначала — живые, человеческие слова: «Здесь рядом друг с другом захоронены более восьми тысяч советских граждан, жертв политических репрессий, более четырех тысяч польских офицеров, которые стали жертвами тоталитарного режима». Но государственный человек, полноправный представитель современного российского государства не может себе позволить быть просто человеком. И мы немедленно узнаем, что «создание таких памятных мест сложно переоценить, когда фальсификаторы истории сносят памятники тем, кто погиб в борьбе с нацизмом, тем, кто освободил Европу, мир от фашистской нечисти ценой своей жизни». Не будем терять время на разговоры о принципах политики памяти, которой придерживается сейчас официальная Польша, — принципы эти, выражаясь мягко, не бесспорные. Со своими властями и странными их идеями пусть разбираются поляки. Мы отметим свое — наша крупная начальница прямо заявляет: это вам не просто мемориал. Не смейте думать, что он — в память об истребленных государством людях. Это не людям памятник, это наш ответ на наглые происки соседей, гранитный аргумент в геополитическом споре.

И, чтобы уж совсем сомнения развеять, — мощная кода: «Это особенно важно сегодня, когда ряд государств, ряд политических решений стараются исказить правду об истории, сфальсифицировать ее, переписать историю ради нагнетания русофобских настроений, пытаясь демонизировать Россию».

Происходит вот что. Был Советский Союз, который, на наше счастье, кончился в 1991-м. Были миллионы наших людей, которых Советский Союз убил. И есть современная Россия, которой правят выходцы из КГБ, прямые наследники той самой организации, которая отвечала за массовые убийства наших людей. Нынешний глава ФСБ Александр Бортников, подняв забрало, бьется за честь советских палачей. Не так давно в интервью правительственной «Российской газете» Бортников рассказывал о «наличии объективной стороны в значительной части уголовных дел, в том числе легших в основу известных открытых процессов» (речь про Большой террор, между прочим). Современную Российскую Федерацию раздирают имперские комплексы, она хочет быть преемницей одновременно и царской России, и советского проекта, она не умеет признавать ни вчерашних, ни сегодняшних ошибок. И уж тем более, не умеет признавать преступлений.

Но что-то живое в ней остается, и пока остается — она не может вычеркнуть из официальной памяти людей, без всякой вины уничтоженных государством.

Но при этом зачем-то призывает этих — уже однажды убитых, растоптанных, мертвых, беззащитных, мобилизует на новую, информационную войну с собственными (и, скорее всего, выдуманными) врагами. Вот именно их, именно этих мертвых, чтобы у живых не оставалось сомнений: прошлое здесь всегда может стать настоящим, а человек остается собственностью государства даже после того, как государство человека убило. И может быть использован для решения сиюминутных государственных задач.

А женщина-начальник, стоя буквально на их костях, рассуждает зачем-то о «демонизации России». Не понимая, как дико, как нелепо, как оскорбительно звучат ее слова на могилах людей, проглоченных государством. А за спиной у нее ухмыляется министр культуры Владимир Мединский — большой поклонник достижений товарища Сталина. Ну, и автор анекдотической диссертации, конечно.

А достижения товарища Сталина прямо под ногами у государственных деятелей. Лежат, молчат.

Все самое важное — в нашем Telegram

У вас есть интересные новости из вашего региона? Присылайте их в наш телеграм-бот.

Читайте нас в Яндекс.Новостях.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

8 комментариев

Правила общения на сайте

  • Мое Имя

    Словоблудие и пустословие отличительная черта интеллектуальной импотенции.

  • Джо Барбаро

    Предисловие.
    Очередная, армянская «революция» мне напомнила «день мужчин»: на самом деле нет такого дня. Есть день Красной армии, всё остальное — от лукавого.
    Так и революция.

    А теперь по существу.
    Валя (Валюха) — государственная женщина, а не жена.
    «А за спиной у нее ухмыляется министр культуры Владимир Мединский — большой поклонник достижений товарища Сталина»
    Вы, гражданин автор, про товарища Фрейда что-нибудь слыхали? Знаете, что значит (в широком смысле) выражение «по Фрейду»?
    Так вот, означенный министр культуры не на самом деле (надеюсь, знаете, что значит выражение «на самом деле») «поклонник» Сталина, а ПО ФРЕЙДУ. Зачем это ему, министру, нужно — другой вопрос.

    Вообще, вся «наша» государственная политика (которая проходит через телевизор) — по Фрейду, или через Ж.
    ТЕКУЩЕЕ государство не имеет никакого отношения к Сталину. НА САМОМ ДЕЛЕ.
    Но через Ж, «по Фрейду», кто-то зачем-то пытается делать ВИД, что имеет.
    И вы, граждане либералы, вольно или невольно подыгрываете этим чудикам (вроде того же министра или его приятеля Никитушки Михалкова), поскольку не отделяете видимость от действительности.
    Видимость тоже СИЛА. Но всё-таки надо отделять.

    Послесловие.
    Тоталитарный либерализм (когда допускается в качестве истинной одна «система отсчета» —
    либеральная), в случае прихода его приверженцев к власти, предполагает такое же насаждение «скреп» (только ДРУГИХ), как это делают сейчас идиоты у власти. Но Мединский это делает хотя бы через Ж («по Фрейду»), у Ивана же Давыдова, похоже, слово не расходится с делом, он действительно верит в то, что пишет, поэтому есть опасение, что при Иване Давыдове с таким подходом заблокируют сам Ентернет, если что-то пойдет НЕ ТАК:)

    Предлагаю в качестве рекламы другой подход, который не предполагает перехода с одной стороны на другую (от «белых» к «красным») или занятия «середины». Наоборот, каждый остается при своем. Что-то вроде принципа дополнительности (Н. Бор) применительно к гуманитарной (социальной) сфере. Нет никакой единой (или общей) истины: Социальный релятивизм. Истин столько, сколько «систем отсчета», а их в социальной сфере всегда как минимум две. Находясь в одной системе отсчета надо учитывать (просто хотя бы ради интереса) «показания приборов» и в другой.

    К примеру. Оккупация Польши И была, И не была. — Всё зависит от того, о какой Польше идет речь — «буржуазно-помещичьей» [кто не в курсе, скажу: было такое устойчивое словосочетание применительно к данной стране:] или рабоче-крестьянской.
    В чем отличие релятивистского либерализма от тоталитарного? В том, что в единственной (= истинной) системе отсчета тоталитарного либерализма оккупация Польши была — и точка, а релятивистский либерализм помимо констатации факта оккупации применительно к своей системе отсчета ДОПУСКАЕТ (или учитывает), что, согласно ДРУГОЙ системе отсчета, в то же самое время местные рабочие-крестьяне при поддержке своих единомышленников с той стороны границы замутили какую-то свою республику.
    То же касается и релятивистского коммунизма: мы ДОПУСКАЕМ оккупацию буржуазно-помещичьей Польши.

  • Джо Барбаро

    «А женщина-начальник, стоя буквально на их костях»
    Кости в голове: для нас. А те, что в земле, уже не их, а ПРИРОДЫ.
    Так что женщина-начальник стоял на каблуках…

    А вообще, женщина-начальник (я полагаю, всё-таки начальниЦА) — это правильно.
    И хотя НАЧАЛЬНИК ex officio не имеет пола, мужик должен РАБОТАТЬ, и поскольку мужик должен работать (хотя могут быть и со СПРАВКОЙ — этих тоже надо куда-то пристроить), постольку руко-водить некому, кроме как женщине: третьего пола не дано.
    Вернемся ВЗАД — так и сделаем.

    В каждой идеальной системе имеются изъ-яны (вспомним Платона), и в нашей тоже.
    Все руководящие должности занимают женщины. Все, да не все:)
    ВЫСШЕЕ политическое (стратегическое) руководство осуществляется лицами без различия пола, т. е. мужчинами. — Относительно немногочисленная группа стратегов, которые осуществляют высшее руководство не занимая формально никаких должностей.

  • Виктор Снитковский

    Ужасна статя етава Ивана Давыдава об гасударсвеной девке при дворе Володимера Мудрого — Матвиенки Вальке, катора за сваево гаспадина товарыша Путина. Эта жи ужасна, кагда усе жлоба набрасиваютца на адну такук красиву бабёнку, хучь и нибалшова умишки Матьвиенку Таврическо-Неполнацененко — замучалси пысать.

  • Легион

    Ей бы следовало сказать, что ностальгирующие о «достославных"временах, должны разделить и вину палачей собственного народа. Тогда всё будет ясно.

  • Жора

    По-другому не умеем.

  • иван скотников

    У меня дед, Скотников Андрей Гаврилович, лежит в какой то из ям в Долине смерти. Узнал, что будет открыт мемориал. Приехал на мемориал, на входе в собственно мемориал стоит заслон из десятка полицаев в форме и штатских …
    Один из штатских говорит, дословно ;"Здесь проводится «закрытое мероприятие и постороним вход воспрещен… Стою, смотрю как мимо проходят «допущенные «непостороние .Узнаю чиновников областной и городской администраций, Особенно» порадовало «сияющее лицо госпожи Лободы, это она так своеоборазно моменту скорбь свою выразила… Далее привезли два автобуса детей, прошли дети из кадетского училища и солдатики с автоматми… НУ и свора журналистов …Из родственников, этих бедолаг зверски убиенных в подвалах на Дзержинского 13и сваленных в ямы… было человек 5 бабушек …
    Справедливости ради надо сказать, что меня все-таки пропустили на 20 минут чтобы положить привезенные мной цветы к стеле, где обозначено имя деда… И на том великое спасибо …И особая благодарпность, без шуток, министру Мединскому… За то, что у него нашлось мужество преодолеть сопротивление и неслабое неосталинистов -потомков палачей и стукачей , и добиться приведения в порядок это скорбное место…
    надо полагать

Комментировать

Правила общения на сайте

Ваш email не будет опубликован. Обязательные поля отмечены *

Введите поисковый запрос и нажмите Enter.

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: